Месяц: Февраль 2017

Сказка про обещания, Гнома и Фому -Сказки для взрослых детей-

https://www.proza.ru/2017/02/28/1574

Обещаний в моем Старом доме осталось не очень много. Они свалены в подвале, и мой домовой Гном регулярно их перебирает, стряхивает пыль, подкрашивает, ну и что там еще обычно делают с обещаниями.

В основном, там лежат обещания самому себе. От обязательств другим людям меня мой Старый дом давно отучил, вернее, приучил избавляться от них как можно быстрее.

Хотя, есть там пара-тройка таких, что и даваться совсем не хотели, буквально, через силу выдавливались, и выполнить их у меня, по крайней мере пока, нет никакой возможности. Тем не менее, я как-то стараюсь с ними уживаться, хотя они уже давно ссохлись, позеленели и больше похожи на что-то, что кто-то ел, причем, не один раз.

Обещания самому себе — тут другой вопрос. Даю я их часто, но — одни и те же, так что их количественно не прибавляется, просто становятся они все настырней и жестче.

А есть такие, что выполнять — одно удовольствие. Вот, обещал я вам рассказать, почему домового Гнома зовут Гном, и в чём конкретно обижен жизнью мой обиженный жизнью кот Фома? А? Обеща-а-ал. Не вопрос — рассказываю.

Ну, с Гномом все по-простому, как у них — домовых — и водится. С детства мой Домовой был ростом мал и, прямо скажем, даже для домового неказист, за что получал насмешки от прочей домообщественности. Как-то нужно было выходить из положения. Вот мы с ним и обратились к мировому фольклору, откуда наш приятель вынес кучу фантазий. Они стоили мне многих бессонных ночей в компании всякого рода фантастических созданий и жуткого количества исчерканной странными каракулями бумаги.

Однако, и это прошло, а осталось то, что Домовой мой решил сменить нормальное домовое имя Аристарх на гномье, поскольку племя это ему больше всего приглянулось своей ухватистостью, скопидомством и — вот неожиданность — домовитостью. Решить-то решил, а вот выбрать никак не мог. Сегодня он — Гимли, завтра — Чихун какой-то, послезавтра — вообще Айронфандессон, или как-то так. В конце концов нам с Фомой надоело, и стали мы звать его просто Гном, а он и не возражал, утверждая, что таким способом мы называем его всеми именами, которые ему нравятся. Он вообще очень умело оперирует компромиссами, наш Гном.

С Фомой посложнее. Я некоторое время назад даже подумывал о больших формах: изложить, так сказать, на широком историческом фоне, многопланово и с подтекстами, но, по своему обыкновению, как-то поостыл, и остался мой Фома неувековеченным.  Но — история с ним приключилась, тут уж ничего не попишешь.

Был наш Фома много-много человеческих лет и три кошачьих жизни назад не кем-нибудь, человеком. Ага, именно. Две руки, две ноги, посередине трубка для переработки органики. Человечишко был он, надо заметить, так себе, одно извиняло — юные года. Звался он тогда вовсе не Фома, а Максим, и Фомой прозвали его приятели, исходя из фамилии.

Как я уже сказал, был Фома человек небольших достоинств, за что и поплатился. В тот вечер девица, с которой он, по тогдашним выражениям “ходил”, дала ему полный отлуп ради фигурных мускулов местной спортивной знаменитости. Возвращаясь с неудачного рандеву бывший Максим мимоходом пнул черного кота. Кот оказался не просто черным, а — по закону подлости — со способностями к трансформации реальности, иными словами — волшебным. Замечу, что все коты и кошки в той или иной мере владеют волшебными умениями, только обычно ленятся их применять.

Но конкретный, пнутый Максимом, то есть Фомой,  кот не поленился, а превратил того… Во что бы вы думали? Правильно — в кота. И начались мытарства, лишения и прочие превратности, по сравнению с которыми злополучный пинок показался бы нашему Фоме  божьим благословением.

Были и небольшие радости: Фома, к примеру, до крови разодрал ненавистную морду Пыры — того самого спортсмена, к которому ушла подружка Фомы. Это я вам еще краткое содержание рассказываю. Короче. Вздумалось Фоме, что надо — по сказочной традиции — попросить у пнутого волшебного кота прощения, тот заставит его пройти три, ну, максимум — четыре испытания, и снова станет наш Макс человеком, только уже умудренным и более осмотрительным насчет раздавания пинков черным котам. Нашел. Извинения попросил и был прощен, тем более, что кот уже напрочь забыл про тот мелкий инцидент. Но, что уж теперь, надо поступать по сказочной традиции и действовать соответственно регламенту. Задания Фома, честь по чести, получил, и задания те были — ого! Одно только спасение собачьей жизни чего стоит. Вот поди и спаси. И не кого-нибудь, а настоящую бойцовую зверюгу.

Долго ли коротко ли, Фома все испытания, которых оказалось аж семь полным счетом, прошел, прошел, потеряв между прочим две кошачьи жизни.

Прошел. И вот тут-то и обидела его жизнь по полной программе. Ибо сказка сказкой, а живем мы в той самой жизни, и сказкой её назвать только очень выпивший человек решится. Итак, почувствуйте мощь и силу: человеком-то Фома стал, но только — именно это. как оказалось, имел в виду паршивый волшебник — в смысле моральном, духовном, так сказать. А шерстяным и хвостатым как был, так и остался. На-все-гда. Без вариантов. Такой вот “реприманд неожиданный”, как говорили в мои времена.

Через долгое время, еще одну порцию мытарств  и третью кошачью жизнь прибился он к моему Дому, чему я рад, потому что, кроме прочих талантов, тех же шахмат, открылась в нем непревзойденная способность к ироническому пониманию жизни, а это — вещь, по словам одного безмерно уважаемого мной создания, героическая.

Ну вот, двумя обещаниями меньше. Ох, если бы и с другими так… Особенно с теми, зелеными. Ах, да ладно, чего мне брюзжать? Дом в порядке, окон в нем — на три жизни хватит, Гном чай заваривает — чистый восторг, скрипка, опять же, то и дело играет, не унимается, вот и ладно. Как поется в одной песенке: “Что было будет, будет было, а что не будет — то не будет”. Что? Чья песня? А моя…

Ого, уже и время вышло, пора мне окно закрывать, а вам — восвояси. Ну, увидимся еще.

— Фома, а ты чего загрустил? Ну-ка, скажи “до свидания”…
— До свидания. Ох и болтун ты, все-таки. Неисправимый…

Опубликовано в рубрике ПРОЗА

Про мастера Нидля -часть третья-

Расскажем про  мастера Нидля картины.
Иные написаны очень давно.
Их даже украсил паук паутиной,
но это не страшно, скорее, смешно.

Другие — недавно. Порою бывает,
что мастер доделать сюжет не успел.
И даже он сам, что там будет, не знает —
отвлекся, запутался, перегорел.

А третьи — сеть линий, чуть видных  на белом —
цепочки следов на пустом берегу…
Я был там и видел их все между делом,
и кое о чем рассказать вам смогу.

Вот — лев, только маленький, просто игрушка.
Огонь в его лапах и крысы вокруг:
преострые зубы, прижатые уши…
А та — в синем бантике — будущий друг.

Тут главное — верить и знать, чего хочешь,
вперед и вперед через тьму и беду,
закончатся самые длинные ночи,
сумею, решу, одолею, дойду!

Здесь муха, что дружит с большим самолетом,
тут стая дельфинов, что песню поют,
а там, впереди, вновь рисуется что-то:
наш лев не окончил дорогу свою.

Вот кролик — зеленый, с большими ушами,
Он в жизни — рюкзак, но в Волшебной стране
Он — верный помощник девчонки упрямой,
За звездами в путь он отправился с ней.

Болото пройдут, и леса, и пустыни,
И песни веселые вместе споют,
и верных друзей повстречают, и с ними
дорогу к удаче и счастью найдут…

Вот — дом необычный, красивый и старый.
Высотки глядят на него сверху вниз.
У входа мальчишка по имени Тарик,
А рядом — девчонка по имени Лис.

Шагнут за порог, и придется им встретить
невиданных в жизни чудесных зверей.
Пойдут по дорожкам неведомым дети,
и что с ними будет? Узнать бы скорей…

Тропинка в горах, на тропинке — смерденыш.
Варган чарогласа в чумазой руке.
В долине грохочут копытами кони —
Погонь господарская мчит вдалеке.

Он — Марко. Он знает всего лишь два гласа,
Но — все впереди, стоит только начать!
Ждет Мир бесконечный, великий, прекрасный,
четыре дороги, Четыре Ключа…

Вот Горка песка, а на ней — человечки,
И сделаны тоже они из песка,
песчаные горы, песчаная речка.
Там будет война. Но об этом пока…

А вот… Впрочем, мастера Нидля секретов
Сегодня открыл вам достаточно я.
Он, может, меня поругает за это,
а, может, похвалит — забота моя.

Пусть дождь проливной все молотит по крыше.
Прислушайтесь: ритм его вовсе не плох.
Ведь мастер картины всё пишет и пишет.
И, может, напишет их все, дай-то Бог.

2017

Опубликовано в рубрике СТИХИ

Про мастера Нидля -часть вторая-

Мастер Нидль живет в мансарде. Места там не очень много,
но его хватает креслу, и столу, и стопкам букв,
и коту, и канарейке, что безумно любит Блока.
и седому домовому, этот любит хрен и лук.

На стене в портретной раме фото благородной дамы.
Дама голову склонила и в раздумье смотрит вдаль.
И когда вы с нею рядом что-то происходит с вами.
Вам чего-то не хватает, вам чего-то очень жаль.

Вот мольберт, и он, конечно, — у окна, где много света.
Но, бывает, Нидль дождется, как наступит темнота,
и, закрыв глаза, напишет, то, что лишь во тьме заметно,
а иначе вся картина получается не та.

И повсюду кисти, краски, разноцветные палитры,
Мастихины и муштабели, картоны и холсты.
Вот — холсты полны веселья, вот — печали мглой покрыты,
А иные беспокойно и бессмысленно пусты.

Домовой гремит на кухне — жарит к ужину котлеты,
А потом поищет выпить, и — найдется у него.
Он за рюмкой водки спросит: — Для кого? Зачем все это?
Улыбнувшись,Нидль ответит. — Низачем. Нидлякого.

Опубликовано в рубрике СТИХИ

Сказка про Лучшего друга.

В моем старом доме много окон, и выходят они не только в поле, в смысле, степь, или, скажем, к лесу, нет, выходят они  в места самые разные, например, в Париж. Только это секрет.

Вот, мой обиженный жизнью кот Фома — я, помнится, обещал рассказать, чего это он так обижен, но уж не сейчас, как-нибудь в другой раз — так вот, мой обиженный жизнью кот Фома утверждает , что окон больше пятидесяти, но мне все же кажется, что он преувеличивает. Тем более, что они не очень-то заметны. Я лично считаю, что их в, основном, семь: три на первом этаже и четыре наверху.

К чему это я? А! Так вот, в один из вечеров Фома прервал шахматную партию, в которой я, надо сказать, по своему обыкновению, безнадежно проигрывал, прислушался к чему-то и направился к лестнице на второй этаж. наверх. “Я ладью съем!” — крикнул я вслед: “Попробуй…” — буркнул наглец и скрылся наверху. Вернулся почти сразу.

— Там этот, сизый прилетел, — сообщил он. Сизым он называл почтового голубя.

У Голубя этого — своя история. Он в детстве увидел мультик про героических почтовых голубей, сквозь бури и грозы доставлявших сверхважные сообщения всяким сверхважным людям, и, как сказал Фома, “сдвинулся”, ну, то есть решил посвятить свою жизнь почтово-голубиному делу. С тех пор, несмотря ни на какие Интернеты, электронные почты, эсэмэски и всевозможные мессенджеры, он доставляет письма. Надо сказать, у него, на удивление, немало работы. Есть ведь такие письма, что только почтовому голубю и можно доверить.

— И что он? — спросил я, все-таки лопая ладью, в надежде, что Фома достаточно отвлекся и не сообразит, что я задумал. Напрасно. Фома не пошел на обмен а жахнул конем, так, что мой несчастный король в очередной раз схватился за сердце. И только после этого ответил:

— Странно. Говорит, принес письмо от твоего Лучшего друга.

Я выскочил из-за стола так, что чуть не свалил его, а Фома с мявом шарахнулся из-под ног.

Почтовый голубь Сизый сидел за окном на верхнем этаже. Вторым, что справа, если это кому-то интересно. Я открыл окно и взял у него послание. Письмо было коротким: почтовый голубь однажды понял, что не в состоянии переть через леса и моря многостраничные эпистолярные шедевры и ограничил количество знаков. Вот, что было в послании:
“Привет. Помнишь меня? Я решил вернуться. Надеюсь, еще не поздно”. И подпись: “Твой Лучший Друг”.

Не знаю, сколько времени я сидел и смотрел на эти строчки. И улыбался. Подошел Фома, заглянул через плечо:
— Ты же говорил, что он умер? Погиб, вроде.
— Я тоже так думал.

Да, я тоже так думал. Что — думал! Я своими глазами видел, как тонул корабль, на котором я проводил моего Лучшего друга, —  белый парусник — его мы вместе построили. Корабль тонул, а я стоял на берегу и ничего не делал. И плакала девочка. “Наверное, так надо, — думал я тогда, — Это жизнь. А девочка вырастет и поймет”. Слава Богу, девочка поняла, и простила. И я жил дальше. Жил много и по-разному. А теперь — вот это.

— Решил воскреснуть, значит. Чо буишь делать? — когда Фома волновался, он зачем-то вульгарно коверкал слова.
— Не знаю…
— Ты сам-то хочешь, чтобы он вернулся?
— Видимо, иначе откуда бы взяться… — я кивнул на письмо.
— Резонно. Пойду, плесну себе чего-нибудь. На этаких-то радостях.
— Давай.
— Вот у меня только один вопрос, он что, не мог написать, когда?
— Вряд ли это от него зависит. Да и какие тут могут быть сроки?
— Ну да, ну да.

Он ушел. Я не стал писать ответ — он был не нужен. Наверху захлопали крылья: Сизому надоело ждать, и он отправился по своим делам. “Видимо, хочу,” — повторил я и пошел на кухню составить компанию коту.

С тех пор прошло уже немало времени, так много, что я уже несколько раз решал, уж не передумал ли мой Лучший друг. Но — прилетал Сизый и приносил коротенькие письма: “пересек такое-то море”, “с караваном движемся к такому-то предгорью”, “попал в плен, служу вешалкой у такой-то королевы”, “солнце встало не вовремя, придется, начать сначала” — много-много писем. Много. Но я жду, и все, кто живет в моем старом доме, ждут, даже Фома.

И, вы знаете, я точно понял, хочу, чтобы он вернулся, и вот почему: какая бы ни была погода, что бы ни происходило в мире внешнем, и мире внутреннем, я каждый вечер оставляю свет на крыльце и даже, что Фома считает по нынешним временам чистым безумием, — не закрываю входную дверь. Я жду.

— А как же окна? — резонно заметите вы. Ведь вполне вероятно, что одно из этих пятидесяти с лишним, ну, пусть не пятидесяти, но все-таки, хотя бы одно окно может же выйти на ту дорогу, по которой возвращается мой друг. Я улыбнусь вам в ответ. Нет ни одного дня с тех пор, что бы я не подошел к какому-то из них и не пытался его открыть. Я использую самые разные способы, я пробую самые разные инструменты: одних гитар у меня аж три штуки. Но сейчас не об этом. Случается, что мне вдруг покажется: где-то там, вдалеке за окном движется знакомый силуэт, и тогда я готов разбить стекло. Вдр-р-р-ребезги! Но это будет неправильно. Много шума и звона, возможно, кровь из случайных порезов, но, посудите сами, разве какой-нибудь из лучших друзей сможет возвратиться через разбитое окно? Так в помещение проникают только воры, а он меньше всего похож на представителей этой уважаемой профессии. Да и вдруг он испугается и повернет обратно? Такое же тоже возможно. Так что я пытаюсь и  жду, пытаюсь и жду. Смешно получилось. Как в той детской рекламе про подгузники. Тем не менее, это правда. Пытаюсь. Жду. И зажигаю свет на крыльце. Каждый вечер.

Опубликовано в рубрике ПРОЗА

Сказка про Гнома и Сказку.

Жила-была однажды в моем старом доме сказка. Симпатичная такая сказка, с началом и окончанием, со всеми положенными завитушками, повторами и выкрутасами. Откуда она взялась – не помню, кажется, я сам как-то ее написал. Не в этом дело. А дело в том, что ее любил мой домовой Гном. Его так звали – Гном. Почему? Это я тебе расскажу в другой раз.

Домовой Гном любил сказку серьезно, основательно, как это могут только домовые, да разве пара-тройка дворовых духов. Теплело на душе, когда я видел их сидящими на подоконнике за вечерним блюдцем молока и обсуждающими проблемы зависимости количества счастливых случайностей от формы кучевых облаков. Или когда он читал ее вслух, а она показывалась нам то одним, то другим своим очаровательным боком.

Гном отвел для нее лучшее место у себя за камином и время от времени – уж и не знаю как — уговаривал кота Фому помурлыкать ей перед сном. Он знал ее наизусть, знал даже то, что она сама о себе не подозревала, и, тем не менее, сказка была для Гнома всегда новой и интересной.

 

В начале весны сказка исчезла. Конечно, я знал: она ушла. Сказки всегда уходят, потому что состоят в основном из выдумок, которые обиженный жизнью кот Фома – как-нибудь расскажу, почему — зовет обманками. Но не буду же я говорить бедному Гному, что сказка предпочла его закаминной паутине роскошную дубовую полку и тисненый золотом  переплет, а ему самому – солидный роман. Или повесть. В общем, что-то многословное и успешно продаваемое.

Моему старому дому в те дни пришлось несладко. Гном облазил все углы и закоулки, продул все щели, перебрал все кирпичи. Я плохо высыпался, потому что всю ночь то тут, то там скрипели половицы, падали вещи, возмущено вопил Фома, посреди ночи сброшенный с нагретого местечка. Гном выпивал неимоверное количество молока и вновь мчался куда-то на чердак, потому что ему казалось, что, вроде бы, вон там, что–то было такое, и уже сейчас-то…

Когда он лично расковырял кирпичную кладку в подвале, когда камин окончательно задымил, в ванной обнаружилась протечка трубы, а в кухне из-под плиты на меня страшно глянул черный тараканий глаз, я решил, что пора наступить весне. Весна, конечно, наступает сама по себе, без всяких там подсказок и решений, но иногда ее можно и поторопить. Совсем чуть-чуть. И она настала.

Пару дней, пока весна натягивала холст, растирала краски и продумывала композицию, все было по-прежнему. Затем Гном притих. А еще через недельку, когда весна уже почти закончила свой шедевр и отдыхала в полуденном звоне ручьев и птиц, ко мне, загадочно улыбаясь, подошел Фома и поманил за собой. Мы осторожно заглянули за камин…

Никогда не узнаю, каким образом Гному удалось выклянчить у весны кисть и краски. Это и не важно. Главное: мой домовой Гном занимался удивительным делом! Мы с Фомой могли и не прятаться, Гном никого не видел и не слышал, он писал новую сказку. Под уверенными взмахами кисти, тонкие еле видные контуры обретали жизнь и движение, становились яркими, глубокими, зовущими! Когда все было готово, Гном представил ее нам, а весна подарила домовому свои кисти и краски – так ей понравилась работа Гнома.

С тех пор все пошло по-старому. И много прошло времени, и многое еще случилось и забылось. Если тебе повезет, и ты заглянешь ко мне в час вечернего молока, ты застанешь их сидящими на подоконнике и беседующими о чем-то своем — Гнома и сказку. И горит камин. И стучат часы. А мы с Фомой ради шутки спорим, какая она – эта сказка — по счету, четвертая или пятая. Хотя и он, и я прекрасно знаем это.

https://www.proza.ru/2017/02/14/1205

 

Опубликовано в рубрике ПРОЗА

Уренгой -стройотрядовская-

Когда на исходе последнего дня
присяду вблизи огня,
я вспомню, ребята, в какие края
судьба заносила меня.

И все, что оставило в памяти след,
чредою пройдет предо мной,
и встанет из пепла страстей и побед
чудное словцо «Уренгой».

Не в фильмах, не в книгах я тундру познал,
не в тусклых разводах холста-
мне в жизни открылась, сурова и зла,
скупая её красота.

И где бы я ни был — в тепле иль в седле —
я буду носить за собой,
как вечную память об этой земле,
чудное словцо «Уренгой».

Кому-то там снятся волшебные сны
и сказочных замков краса.
Здесь люди мечтают дожить до весны
и солнце найти в небесах.

И где бы я ни был — в тепле иль в петле —
я буду носить за собой,
как вечную память об этой земле,
чудное словцо «Уренгой».

1983

Скачать песню Бузуев «Уренгой» mp3 здесь https://yadi.sk/d/lbZU8H6k3Dw9gg

Посоли краюху хлеба…

Вот, не знаю, откуда это. Тема вовсе не моя, а «выползло». Ну и ладно пусть живет. Хорошо же.

 

Посоли краюху хлеба, посоли покруче.
Мне же многого не надо, мне б тебя не мучить,

Забирай-ка все до нити, до лампадной гари,
Ну а мне пора с собою по рукам ударить.

Ну а мне пора за двери… Как банально, Боже!
Может, я смогу поверить в то, что все возможно,

Даже — сон мой, сон мой давний: сосны над рекою.
И тепло коры янтарной под моей щекою,

А еще на горке церковь — вьется к ней дорога.
Я иду. Иду… Вот только посижу немного.

Подышу еще, уж больно этот воздух сладок,
Посмотрю вокруг, и — ладно. Многого не надо.

2017

Опубликовано в рубрике СТИХИ

ПРО МАСТЕРА НИДЛЯ

https://youtu.be/VouxGuBBD2E

Хороший стишок получился. Даже подумываю о большой форме 🙂

ПРО МАСТЕРА НИДЛЯ

В коробке у мастера Нидля
много различных красок.
Он часто выходит на улицу
и ставит в парке мольберт.
Он пишет свои картины:
животных, чудесных и разных,
людей, которых не видел,
и страны, которых нет.

А мимо дети проходят,
и остаются дети.
Они за плечом подышат,
побродят внутри картин,
и это мастеру Нидлю
важнее всего на свете:
ему начинает казаться,
что он не совсем один.

В кармане у мастера Нидля
нет ни одной конфеты,
но детям это не важно,
они подойдут все равно.
Они постоят и увидят
то, что другим незаметно.
И это мастеру Нидлю
Известно давным-давно.

Еще возле мастера Нидля
много историй летает.
Он сажает их на листочки,
и подбрасывает их вверх,
а дети листочки ловят,
и кто-то даже читает,
и становится мастер Нидль
на минуту счастливее всех.

2017

http://www.stihi.ru/avtor/abuzuev

Опубликовано в рубрике СТИХИ

Если вдруг печаль…

Если вдруг печаль ко мне придет нежданно
В шорохе забот, в густой сети тревог,
Я не стану ждать и врать себе не стану,
Я уйду от вас самой долгой из дорог.

Я не стану петь избитые мотивы,
Я другую песню встречу на пути,
Позабуду всех,и добрых, и красивых,
Потеряю всех, чтобы снова всех найти.

Мне не надо слов и скучных рассуждений,
Я не оглянусь, ступая за порог.
Я уйду от вас дорогою забвений,
Я уйду от вас самой долгой из дорог.

Будет зимний свет, и будут звезды лета,
Перезвон весны, осенних листьев дым.
Может быть, пойму,зачем по белу свету
Тонкой нитью пролегли мои следы…

Скачать песню Бузуев Если вдруг печаль mp3 здесь https://yadi.sk/d/7apvEtCR3CxBki

Песенка Харлея -байкер-блюзы-

Четвертая песенка из «Байкер-блюзов».

Песенка Харлея.

А ты сидишь на мне, такой красивый,
И ветерок тебя по каске гладит.
И все “порше”, “феррари”, “мерсы”, “нивы”
Остались в пробках безнадежно сзади.

А я резину  стираю свою,
Отраву пью  и сжигаю в себе,
По шкуре железной моей острые камни бьют,
Но я пою, свою старую песню пою:

“Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Я буду с тобой.
Я — твой “Харлей”.

А ты сидишь на мне, такой всесильный,
И ты уверен в том, что правишь мною.
И все вокруг — коктейль из ветра с пылью.
О, Боже, как банальны все герои!

А я резину  стираю свою,
Отраву пью  и сжигаю в себе,
По шкуре железной моей острые камни бьют,
Но я пою, свою старую песню пою:

“Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Я буду с тобой.
Я — твой “Харлей”.

А ты сидишь на мне, такой …здатый,
И ветерок плечо с татухой лижет,
И чья то грудь к твоей спине прижата,
Ну а ко мне прижато что-то ниже.

А я резину  стираю свою,
Отраву пью  и сжигаю в себе,
По шкуре железной моей острые камни бьют,
Но я пою, свою старую песню пою:

“Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Что бы ты ни натворил в судьбе своей,
Я буду с тобой.
Я — твой “Харлей”.

А ты сидишь на мне — комочек слизи,
Но ты на свете мне всего дороже,
И на двоих одна дорога жизни,
И на двоих один закон дорожный.

Пускай порою круты виражи,
И на нуле часто стрелка дрожит,
Я знаю — скоро мотель,
И нам обоим нальют,
А утром я снова тебе
Свою старую песню спою!

Что бы ты ни сотворил в судьбе своей,
Я буду с тобой.
Я — твой “Харлей”.

2017

Скачать «Песенку Харлея» mp3 здесь https://yadi.sk/d/Go0bhWXC3CfFYo

 

 

Поедем жить… — Кода -дифтонги-

Еще один «дифтонг», но уже в «боевой», так сказать, обстановке. А поскольку телефон, не вовремя разрядившись, не записал все до конца, добавляют еще и аудиозапись второй части — песенки Кода.

И тексты, конечно.

Поедем жить…

Поедем жить на тихий океан?
Прошу тебя, прошу, давай, поедем!
Там волн узор и кожа цвета меди,
И корабли из самых дальних стран.

Там плещется зелено-голубое,
Сливаясь с бело-сине-золотым,
Там ждут дельфины за чертой прибоя,
Мечтая перейти с тобой «на ты».

А вечерами — песни под гитару
Или под банджо, или — кто на чем.
Как языки огня танцуют пары,
А жизнь не убегает, а течет.

Течет сквозь время в ритме позабытом,
В каком твоя качалась колыбель,
Не в кошелек пустой или набитый.
Она вокруг, и, главное, — в тебе.

А как придет пора — над далью звездной
Развеет пепел старый капеллан.
Прошу тебя, прошу, пока не поздно,
Поедем жить на тихий океан…

 

КОДА

Эта песня допета.
Осталось всего пара нот,
и угрюмый басист поворчав зачехлит бас-гитару.
Барабанщик вздохнет:
“Бог ты мой, как же плечи устали!”
А солист промолчит
и в стакан себе что-то плеснет.

Эта песня допета,
И ты, несомненно, права:
Тех безумностей явных
я точно не должен был делать.
Но так полон был зал,
И финал был заметен едва.
И так много моглось,
а того еще больше — хотелось.

Время, черт бы побрал его,
Тикает, нас не спросясь.
Пролетает весна,
И сгорает беспечное лето.
И приходит ноябрь,
И кузнечик пускается в пляс…
И летит желтый лист,
Задыхаясь от снега и ветра…

Но надежда на лето
Звенит высоко-высоко…
И горит наш огонь,
даже если всего лишь свеча…
Эта песня допета,
такой у природы закон:
песню надо допеть,
чтоб однажды другую начать…

 

Бузуев — Планета Сердце

На черном небе — звездным серебром…
На белом снеге — лапами дворняги…
На мятой и исчерканной бумаге
Сомненьями отточенным пером…
Строке — строка,
Любви — тоска,
Рожденье — смерти.
Смотрите: бьется в высоте, в темной высоте
Планета Сердце!
Все ближе, ближе аура небес.
А сквозь нее — глубины и вершины,
А сквозь нее — навеки двуедины —
Злодей и Ангел, Праведник и Бес.
Строке — строка,
Любви — тоска,
Рожденье — смерти.
Смотрите: бьется в высоте, в темной высоте
Планета Сердце!
А далее — века, века, века…
Но в толпах немо канущих созданий
То смех пажа, то песнь прекрасной дамы,
То боль и мудрость слова старика.
Строке — строка,
Любви — тоска,
Рожденье — смерти.
Смотрите: бьется в высоте, в темной высоте
Планета Сердце!

Скачать песню Бузуев Планета Сердце mp3 здесь https://yadi.sk/d/GwRSFHHeqUGBZ